День накануне гонки – день предстартового волнения, получения номеров и поглощения углеводов.
Экспо гонки Dagestan Wild trail проходило на стадионе Труд. С 10 утра по улицам Махачкалы к нему собирались люди, явно отличающиеся от местных жителей. Был даже один японец с женой – японкой. Закрытые границы привели к тому, что, с одной стороны, россияне стали активнее бегать российские старты, а с другой – на наших стартах совсем нет иностранцев.
Мы поели. Получили номера. Еще раз поели. Половина – потому что им бежать 117 километров, а остальные – за компанию
В 15 часов Антон Жилин, директор гонки, взобрался (на броневик – зачеркнуто) на подиум, принял позу статуи Ленина из Махачкалинского городского сада (не путать с маленьким позолоченным Лениным в Гунибе), и произнес пламенную речь под названием «Брифинг». Сообщил, что воды в горах нет, заброски сдавать на старте, а трек на 114 км считать треком на 117 (это тебе не плоский марафон, чтобы пройти его с сертифицированным в AIMS курвиметром и измерить расстояние с точностью до метра). Трансфер на старт в Гамсутль для бегунов и на финиш в Ирганай для болельщиков – из Махачкалы. Важный момент – поскольку гонка проходит в мусульманской стране, то на старте, финише и в селах можно появляться только с закрытыми коленями и плечами – никаких тебе шортиков и топиков.
Вообще местные, кажется, уже привыкают к этой гонке. Таксист, который вез нас из Гуниба в Махачкалу, проезжая через Ирганай сам показал, где финиш. На вопрос «что он делал на гонке» ответил: «ну тут с палками бегут, молодой бегут, старики бегут, и финиш тут, в школа». Все идет к тому, что через 125 лет на дороге Гамсутль – Ирганай будет стоять живой коридор из местного населения, расставив вдоль трассы столики с чуду и урбечем, как ежегодно на трассе марафона из Хопкингтона в Бостон местные жители расставляют столики с нарезанным яблочным пирогом и апельсинами.